Альянс Турции, КСА и Пакистана

7 августа в Джидде состоялось подписание договора о коллективной обороне западно-азиатской «тройки» - Турции, КСА и Пакистана; подписали Эрдоган, бин Салман, Шариф. Договор является расширением двустороннего прошлогоднего соглашения Эр-Рияда и Исламабада. По комментариям подписантов, нападение на любого будет расценено как на всех остальных. Наблюдатели явно поспешили отметить, что подписание состоялось на фоне обострения между КСА и хуситами, соответствующего обмена ударами, а также блокады хуситским движением «Ансараллах» Баб-эль-Мандебского пролива и Красного моря. На наш взгляд, из-за хуситов это произойти не могло – другой масштаб и уровень; тем более Пакистан поддерживает Иран и его Ось [шиитского] Сопротивления. Поскольку эта блокада касается только саудовских судов, бесполезным для Эр-Рияда оказался договор 2015 года 10-ти арабских стран Залива об антихуситской коалиции. Саудитов против хуситов никто не хочет поддерживать. В том числе из-за новогоднего военного конфликта между КСА и ОАЭ в восточном Йемене.

На самом деле появление договора связано не с хуситскими атаками и не с ситуацией в Йемене вообще; это первая организованная проектная реакция в регионе на иранский провал США и Израиля, который наглядно продемонстрировал уязвимости в БВ-системе безопасности. Выяснилось, что на США не только нельзя полагаться, но и союз с ними, связанный с наличием баз, становится дополнительным фактором риска, ибо базы и страны, где они находятся, становятся целями для ударов. Не будет преувеличением сказать, что на БВ сейчас – кризис безопасности, и новая ситуация только начинает осмысливаться региональными элитами, которые до сих пор показывали сугубо эмоциональную, ситуативную реакцию.

Можно выделить два аспекта – региональный и глобальный.

1) Региональный аспект. Показательно: стороны не делают ни антииранских, ни антиизраильских заявлений. Между тем, Иран и Израиль – это 2 БВ-полюса, компромисс между которыми возможен только за счет чьей-то капитуляции. Иначе говоря, речь идет о формировании прообраза «третьей силы», способной создать систему безопасности, которая обуздает ирано-израильское противостояние, не выступая ни на одной из сторон, в отличие от США, чей опыт признан провальным и привел к вакууму стабильности.

Официально «тройка» договорилась развивать ВТС, обмениваться данными разведки, координировать действия в условиях региональных кризисов. Остальное пока – разговоры экспертов, ибо механизмов взаимопомощи в военной сфере не раскрывается. Ключевой момент – участие Турции, одного из подписантов, в НАТО. Это не значит, что НАТО ввяжется в региональную войну – 5-я статья - это о нападении на одного из членов альянса, а не об участии такого члена альянса в войнах «на стороне». Сигнал, передаваемый участием Турции, говорит о диверсификации интересов в НАТО по отношению к БВ. Если раньше это регион был строго сферой интересов США, то сейчас появляются и другие интересы.

Страны «тройки» - взаимодополняющие. Турция – вторая по численности армия НАТО и значительный, технологически развитый ВПК. КСА – финансы и энергетика. Пакистан ЯО + крупнейшие ВС, возможности в ракетостроении. Отсюда основные цели:

• экономический и технологический союз, особенно в сфере ВПК, в которой приоритетом на фоне текущих событий становится снижение зависимости от внешних военных поставок;
• создание «оси», способной послужить фундаментом ситуативной региональной коалиции без устава, жесткого членства и постоянных обязательств, с приоритетом политической и миротворческой сферы (демонстрация Пакистаном «мирного» потенциала на примере Исламабадского меморандума);
• «дорожная карта» к реальному военному блоку, который возьмет на себя обеспечение региональной стабильности, которая не должна зависеть от внешних игроков и третьих стран (правда, непонятно, какие будут механизмы удержания «управляемой» напряженности между Израилем и Ираном, если военный потенциал каждого кратно превосходит любую потенциальную коалицию). Если говорить о персональном списке возможного расширения, то утечки включают в него Азербайджан, причем, в близкой перспективе, а также Катар, Иорданию и Эмираты.

2) Глобальный аспект. КСА – сфера влияния США; Турция – Британии, Пакистан представляет арену внутреннего противостояния гражданских властей, ориентированных на Китай, и военных – на США. Судя по подписанию Шарифом и «выпадению» из информационной повестки Мунира, китайская линия влияния преобладает. При этом не следует забывать, что КСА было передано в сферу влияния США по итогам Второй мировой войны вместе с рядом других британских уступок, которые потихоньку и давно уже отыгрываются:

• - банк Barclays завладел американскими активами обанкротившегося в 2009 году Lehman Brothers;
• - экс-директор Банка Англии (контрольный пакет ФРС) Карни отправлен премьером в Канаду;
• - самое главное: визит Карла с перехватом Лондоном у Вашингтона стратегической инициативы.

Поэтому состав подписантов ставит ДВА вопроса:

• об активизации на фоне упадка влияния США британского влияния (вплоть до обратного перехода КСА в британскую сферу, что, в отличие от американской гарантирует Саудовской монархии сохранение страны, подлежащей разделу по плану НБВ);
• вновь - о реальном состоянии британо-китайских связей. Ибо Китай конкурирует с США, не заинтересован в осуществлении НБВ, влияет на Иран, являясь его посредником с КСА. И Ормуз за счет интересов Вашингтона теперь разделен между китайской (Иран) и британской (Оман) сферами влияния.

Последний вопрос нам особенно важен. Китайский «Пояс и путь» с британским «Средним коридором», проекцией которого служит альянс Турции, КСА и Пакистана и, особенно, возможное присоединение к нему Баку, (объективно) образуют взаимодополняющую систему, британская ветка которой идет вокруг Ирана, напрямую в Среднюю Азию, а китайская – туда же, но через Иран.

Другой аспект китайско-британских отношений для нас связан с Азербайджаном, в который в ситуации с Арменией упираются наши транзитные интересы. Надо понимать, что если Баку уйдет в британскую сферу влияния, а она выстраивается в соответствии с позициями в разных странах БВ «Братьев-мусульман», то в этом случае Закавказье действительно быстрыми темпами может (условно) двинуться с постсоветского пространства на БВ, став его частью, отделенной от российских интересов. Это уже не говоря о дестабилизирующем террористическом содержании БМ, чего ранее никогда в Закавказье не было. Это и угроза, и вызов «нового издания» в XXI веке «Большой Игры» («The Great Game») XIX века, прерванной в XX столетии вассалитетом Лондона к Вашингтону.

Поэтому одна ситуация, если прокси-Иран противодействует каспийскому транзиту из Закавказья в Среднюю Азию вместе с Россией, контролируя эти планы военно-политическими ограничениями. И совсем другая, если Иран с подачи Китая в этих контрольных ограничениях не участвует. С военной точки зрения мы это потянем, с политической – будут серьезные сложности.

3) Проектная трансформация в британо-американских отношениях применительно к южному флангу Евразии.

С 2005-2006 годов, когда он был объявлен, усилиями США реализовывался проект НБВ с засекреченным, но центральным звеном «Великого Израиля» (эквивалентом этого сдвоенного проекта рассматривалась послевоенная передача Израилю баз США в регионе). Проект предусматривал:

• создание Курдистана путем частичной дезинтеграции Турции, Ирана, Сирии, Ирака (где на севере страны давно существует пилотный проект курдской государственности) – в целях формирования лояльной курдской «прокладки» между сжимающейся в этом случае Турцией и расширяющимся Израилем;
• дезинтеграцию КСА с выделением из него «священного государства» Мекки и Медины – «мусульманского Ватикана», лишением остальной страны выхода к Персидскому заливу и кратным сокращением доступа к Красному морю;
• частичную дезинтеграцию Ирана с передачей Азербайджану родственного ему этнического анклава на северо-западе страны и Пакистана - с выделением из него Белуджистана, перекрывающего выход китайской трубы к Гвадару, а также с передачей ряда западных районов Ирану.

В 2025-2026 годах, с подачи Израиля и с целью реализации проектов НБВ-ВИ, а также под давлением еврейского лобби, Трамп ввязался в иранскую авантюру, в которой потерпел локальное поражение, ослабив региональные позиции и получив недовольство прежних союзников ударами по ним в связи с базами США, которые Израилю теперь переданы будут вряд ли. Поэтому проект НБВ-ВИ столкнулся с проблемами, которые в рамках прежней его концепции являются неразрешимыми в главном звене: расчет строился на безраздельном силовом доминировании США и Израиля и не предполагал появления альтернативы, которой в результате этих двух войн стал Иран. Тем более, что Иран – экзистенциальный противник Израиля, угрожающий как считают евреи, его существованию. (С влиятельным Ираном у Израиля нет шансов сформировать за счет расширения границ стратегическую глубину, а в нынешних границах, по выводам еврейских стратегов, страна рано или поздно потерпит крах, проиграв хотя бы одну войну).

В «щель» противоречий, обозначенных провалом иранской авантюры Трампа, пролезли англичане. Но НБВ – не их проект; у них проект свой, не совпадающий с американским, но более опасный для нас, - тот самый «Средний коридор» из Азербайджана в Среднюю Азию, то ли противостоящий, то ли дополняющий китайский проект «Пояса и пути».

Показательный комментарий BBC:

Эти три страны стремятся укрепить связи в сфере безопасности поскольку конфликт в регионе затронул СА и привел к сбоям в судоходстве через Ормузский пролив и Красное море.

Красное море – это Суэц, традиционный британский геополитический актив. Британцы помогут Египту его сохранить, а КСА – сохранить к нему доступ, несмотря на хуситскую блокаду [порта Янбу]. Что же касается Ормуза, то тем более показательно, что Лондон там отказал Вашингтону в участии миротворческой операции вместе с Парижем: проекты – разные, и интересы не совпадают. Но важно понимать, что даже с полным крахом НБВ-ВИ, если он произойдет, Британия, исторически оперирующая в Евразии исламистским идеологическим фактором в организационной форме БМ, к НЕООСМАНИЗМУ, под который был приведен Эрдоган, уже не вернется. Лондон продолжит разрабатывать руками Эрдогана пантюркский проект, для нас – это римейк упомянутой «Большой Игры».

Оговоримся: Британия – не враг Израилю, тесно связанному с Ротшильдами и исторически, и в финансовом отношении. Но британские стратеги ограничатся сохранением статус-кво (уберут противоречия и угрозу войны между евреями и, с одной стороны, арабами, а , с другой, - тюрками) и на этой базе откажут еврейскому государству в расширении.

В чем завуалированная британо-американская проектная конкуренция проявляется уже сейчас – в том, что США, столкнувшись с проблемами в реализации НБВ-ВИ, постарались втянуть КСА в альянс с Израилем, создав из них временную региональную «ось» своего стабильного влияния. (Это началось с концепции «арабизации» Сирии, которую стали перехватывать у свергших Асада турок). Англичане же нынешним альянсом Турции с КСА и Пакистаном (арабов с тюрками вместо евреев) эту «ось» множат на ноль, ставя главной стратегической целью экспансию на постсоветское пространство.

Американцы англичанам уже ответили – таким же асимметричным способом. Военная база Марокко в Газе в рамках Совета мира – это «благодарность», полученная марокканскими властями за геополитический «подкоп» под Испанию и, шире, под ЕС, с помощью мигрантской провокации в Сеуте. Заодно это еще и намек на очевидную уязвимость такого же британского форпоста на входе в Средиземное море – Гибралтара (где у Лондона военная база).

ВЫВОД:

На данном этапе ничего более определенного по поводу альянса Анкары, Эр-Рияда и Исламабада сказать нельзя. Надо следить за динамикой – будет ли этот альянс расширяться, и если да, то за счет кого, и в какие сроки. Для России ключевых вопросов ДВА:

• роль и отношение к этому альянсу Китая (играет ли он с Лондоном «в две руки» или это разные игры);
• усиление исламистского фактора, неизбежное с продвижением ЛЮБОЙ британской проектности, связанное с системной основой такого продвижения – БМ. В сочетании с ПАНТЮРКИСТСКИМ вектором британской экспансии террористический фактор способен создать немало проблем в нашем «южном подбрюшье».

Именно поэтому Россия по-прежнему, несмотря на явную отрицательную динамику отношений с Вашингтоном, заинтересована в тройственной встрече на высшем уровне в Шэньчжэне (с Китаем и США). Это – на полях АТЭС, 18-19 ноября; причем, к тому времени уже будут известны итоги промежуточных выборов в США.