Аналитические материалы про экономику, макроэкономику, геополитику, глобальные рынки, экономический foresight - ООО «ФОРУМ»
Аналитические материалы про экономику, макроэкономику, геополитику, глобальные рынки, экономический foresight - ООО «ФОРУМ»

Ялта без карты. Три державы договорились о праве менять мировые правила — но не договорились, как остановить войны

Автор: Эксперты Фонда "Росконгресс", редакция ИИМР

Владимир Путин, Си Цзиньпин, Дональд Трамп на форуме АТЭС

http://kremlin.ru/

19 ноября в Шэньчжэне впервые в таком формате встретились лидеры России, США и Китая — Владимир Путин, Дональд Трамп и Си Цзиньпин. После переговоров три стороны выпустили короткую совместную декларацию. Она содержит четыре пункта: реформа ООН, стабильность поставок нефтепродуктов, уважение иммунитетов государственных должностных лиц и диалог о снижении ядерных рисков.

В документе нет ни слова об Украине, Иране или Тайване. Нет графика встреч, механизма исполнения, территориальных договорённостей и обещания отменить санкции. Однако политический эффект встречи не сводится к её тексту: три соперничающие державы публично признали необходимость разговаривать друг с другом о правилах международной безопасности.

Что происходит и почему это важно

Называть Шэньчжэнь новой Ялтой соблазнительно, но буквально это неверно. В 1945 году союзники договаривались о послевоенной карте. Сейчас никто не разделил сферы влияния и не подписал договор о прекращении конфликтов. В Шэньчжэне попытались сделать более предварительный и, возможно, более опасный для нынешней системы шаг: договориться, кто вправе переписывать правила, прежде чем договариваться о границах.

Большая гипотеза: рождается не союз трёх держав, а временный «клуб владельцев ключей». Москва, Вашингтон и Пекин могут быть противниками в конкретных войнах, но сходиться в одном: стратегические вопросы следует решать прямыми договорённостями суверенных государств, а не передавать последнее слово наднациональным арбитрам, санкционным коалициям и универсальным нормам, которые разные стороны трактуют по-разному. Это реконструкция возможного механизма, а не признанный участниками план.

Первый ключ — ООН. Трое заговорили о реформе организации от имени постоянных членов Совбеза. За этой формулой можно увидеть претензию восстановить особую ответственность крупных держав. Но юридически это не «совет трёх»: в Совбезе пять постоянных членов, включая Британию и Францию; изменить Устав ООН без других участников невозможно. Более того, Китай публично говорит не о демонтаже послевоенной системы, а о её сохранении. Поэтому смысл пункта пока политический: оспорить монополию отдельных блоков на трактовку международных правил.

Второй ключ — энергия. Декларация говорит об увеличении производства и поставок нефтепродуктов, а также о стабильности энергетических потоков. Не об отмене санкций, не обо всём российском газе и не о «смерти зелёной повестки». И всё же здесь заложен конфликт: если стабильность топлива объявлена совместным интересом трёх держав, то санкционные ограничения, страхование перевозок, расчёты и безопасность маршрутов становятся предметом отдельного политического торга. Для России это потенциальная щель в санкционной архитектуре — пока не открытая дверь.

Третий ключ — международная юстиция. Формула об уважении иммунитетов должностных лиц и недопустимости злоупотребления полномочиями Международным уголовным судом принципиальна прежде всего как политический сигнал. Она не отменяет ордера суда и не переписывает Римский статут. Но Вашингтон и Москва нашли язык, на котором удобно ставить вопрос: кто вправе судить руководителей суверенных государств и не превращается ли право в инструмент геополитической борьбы? Пекин здесь получает возможность поддерживать принцип невмешательства, не подписываясь под каждой российской или американской позицией.

Четвёртый ключ — ядерный. Лидеры повторили принцип, что в ядерной войне не может быть победителей, и обещали диалог о рисках и нераспространении. После истечения СНВ-III это особенно важно, но документ не содержит ни новых лимитов, ни процедур инспекций, ни запрета любого применения ядерного оружия. Снижение риска глобального ядерного столкновения не равно обещанию остановить обычные войны. Не исключён даже неприятный парадокс: если державы договорятся держать стратегический потолок, спор за интересы ниже этого потолка продолжится.

Наиболее неожиданный эффект проявился не в Шэньчжэне, а за его пределами. Европейские лидеры уже отвергли разговоры о «Ялте-2» и настаивают на собственном участии в решениях по Украине и безопасности континента. Трамп одновременно разговаривает с Россией и Китаем и поддерживает контакт с европейцами. Получаются два переговорных контура, которые претендуют на определение одних и тех же правил. Борьба теперь может идти не за то, кто сидел за столом 19 ноября, а за то, кто превратит четыре общие формулы в обязательные решения.

Вероятные сценарии

55% — «Клуб консультаций». В ближайшие 60 дней стороны сохраняют трёхсторонний формат на уровне дипломатов и экспертов, но по Украине, Тайваню и Ирану действуют преимущественно раздельно. Появляются консультации по ядерным рискам и энергопоставкам, возможно — идеи реформы ООН. Международные организации, санкции и существующие военные союзы продолжают работать как прежде. Главный признак: регулярные контакты есть, новых обязательств почти нет.

30% — «КонтрЯлта». Европейские столицы, противники Трампа в США и часть союзников Вашингтона воспринимают встречу как попытку договориться за их спиной. Они усиливают дипломатическое давление и увязывают любые компромиссы с Украиной, санкциями и гарантиями безопасности. Китай избегает открытой конфронтации по поводу декларации, но не даёт России и США превратить клуб в постоянный механизм. Признаки: альтернативные европейские инициативы, отсутствие совместных рабочих групп, публичные расхождения по международному правосудию и энергетике.

15% — «Четыре протокола». Стороны неожиданно быстро переводят декларацию в пакет ограниченных практических соглашений: отдельный канал по ядерным рискам, технические правила защиты энергопоставок, согласованные позиции по части процедур ООН, консультации по иммунитетам. Это не капитуляция Запада и не мировой раздел, но уже зачаток альтернативной архитектуры. Главный проверочный сигнал: формализованный состав участников, повестка, сроки и первое выполненное обязательство.

Горизонт сценариев — 60 дней, до 19 января 2027 года. Ни один из них не предполагает автоматического завершения конфликта на Украине или снятия антироссийских ограничений.

Красная команда

Самая сильная альтернатива большой гипотезе проста: никакого нового клуба нет, есть фото и декларация с минимальным общим знаменателем. Приверженность миру, реформе ООН и стратегической стабильности можно провозглашать, ни на йоту не меняя практическую политику. Краткость документа и отсутствие согласованных сроков работают именно в пользу этой версии.

Вторая проблема — несовместимость интересов трёх участников. США не собираются отказываться от союзов и технологического давления на Китай. Пекин не готов принимать американские правила ядерного разоружения и не хочет превращать Россию в младшего партнёра собственного соглашения с Вашингтоном. Москва не может считать обещания стабильности энергии гарантией прекращения санкций. В вопросах суверенитета три столицы тоже применяют разные стандарты.

Третье возражение: «поражение глобалистов» нельзя измерить одним саммитом. Международный уголовный суд продолжает работу, ЕС сохраняет собственные инструменты, а ООН и международные договоры не перестали существовать. Даже наиболее яркий пункт об иммунитетах пока не создаёт юридических последствий. Если через два месяца не появятся рабочие механизмы, правильнее будет говорить о дипломатической демонстрации, а не о рождении нового мирового порядка.

Что это значит для России

Москва уже получила символический результат: российский президент участвовал в разговоре с лидерами двух других крупнейших ядерных держав как равноправная сторона. Это ослабляет аргумент о полном дипломатическом исключении России, но не означает международного признания всех её требований по Украине. Статус за столом и результат за столом — разные вещи.

Практический интерес России — закрепить предметные переговоры по стратегической стабильности и энергетической логистике. Там возможны измеримые итоги: каналы предупреждения об инцидентах, гарантии безопасности перевозок, более предсказуемые расчёты и страхование. Но попытка сразу представить документ как отмену санкций лишь создаст ложные ожидания и облегчит противникам Москвы мобилизацию против «сделки трёх».

На европейском направлении нужна отдельная стратегия. Исключение Европы из шэньчжэньского формата не делает её бессильной: именно европейские государства обеспечивают значительную часть помощи Киеву, контролируют собственные санкционные и финансовые механизмы. России выгоднее использовать появившийся канал с Вашингтоном, не закрывая возможность предметного разговора с европейскими столицами там, где без них решение не исполнить.

Наконец, нельзя путать сближение форматов с совпадением интересов Москвы и Пекина. Китай получил роль организатора и может стать главным распорядителем повестки будущих встреч. Для России полезна многополярная площадка, но не ситуация, в которой российские интересы превращаются в разменную монету американо-китайского торга. Поэтому лучший подход — соглашаться на проверяемые обязательства, а не на красивую риторику новой эпохи.

Ключевой вывод

Шэньчжэнь не стал новой Ялтой: никто не поделил мир, не отменил санкции и не запретил войны. Но три державы сделали заявку на более фундаментальное право — определять, как вообще должны приниматься решения о безопасности, энергетике и международном правосудии.

Для сторонников наднационального регулирования это неприятный сигнал, но ещё не поражение. Для России — дипломатическое окно, но ещё не гарантия победы. Подлинное значение саммита определится не четырьмя пунктами декларации, а тем, появятся ли четыре работающих механизма. И именно за это право — превращать слова в правила — начинается следующий конфликт.

Читать на сайте »