No war
Трамп не откажется от политики жесткого экономического давления в отношении Тегерана, но масштабная военная кампания США в отношении Ирана пока выглядит маловероятной.
Заявление Дональда Трампа о "бомбардировках Ирана" при отсутствии нового соглашения, сделанное им в интервью телеканалу NBC 29 марта стало наиболее агрессивным выпадом с его стороны в отношении Ирана в качестве президента США.
В локальном контексте Трамп возобновляет угрозы в отношении Ирана в связи с предпринятой им попыткой провести прямые переговоры с властями страны. В начале марта администрация США через власти ОАЭ передала письменное послание Трампа верховному лидеру Ирана с предложением провести прямые переговоры. Две недели спустя в комментариях изданию Axios один из американских чиновников, якобы осведомленный с содержанием письма, заявил, что предложение Трампа предполагает двухмесячный срок его реализации.
Данное пояснение иранской переговорной инициативы Трампа, а также его последующие комментарии говорят о том, что речь идет скорее об ультиматуме, который президент США выдвинул иранским властям.
В течение марта в МИД Ирана заявляли о том, что не заинтересованы в проведении прямых переговоровс США. Об этом частности, сообщал заместитель министра иностранных дел Ирана Аббас Арагчи. Он также заявил о том, что Тегеран ответил на послание Трампа.
Почти половина срока от выдвинутых иранским властям требований прошла, президент США начал усиливать давление на Иран. 25 марта издание War Zone сообщило об увеличении численности бомбардировщиков B-2 на авиабазе Диего-Гарсия, крупнейшем острове архипелага Чагос в Индийском океане.
28 марта, за день до комментариев о "невиданных бомбардировках Ирана", после того, как в Овальном кабинете прошла церемония присяги Алины Хаббы как временного федерального прокурора США в Нью-Джерси, в комментариях журналистам Трамп заявил о том, что "Иран находится в числе приоритетов в моем списке, нам придется договориться или очень плохие вещи произойдут с Ираном, а я не хочу этого". Он дважды повторил свою угрозу, добавив, что "если мы не договоримся, то плохие, плохие вещи произойдут с Ираном".
Принуждение Ирана к "сделке" с США под угрозой бомбардировок в данной ситуации отражает стратегию "кнута и пряника" Трампа и в отношении России. В случае отказа РФ от заключения полного перемирия с киевским режимом президент США пообещал ужесточить экономическое давление в виде угрозы применения пошлин в 25% в отношении всех стран, которые продолжат покупать российскую нефть. Довольно характерным фактором в данной риторике Трампа стало совмещение угроз в адрес России и Ирана в интервью NBC. Президент США в данном случае ведет "мегафонную политику", выступая с угрозами в СМИ и пытаясь тем самым оказать давление на Москву и Тегеран в переговорном процессе по Украине и по ядерной программе Ирана.
Давление администрации Трампа на Иран – это также и давление на Китай и Россию. РФ и КНР сохраняет довольно тесные военно-политические и экономические связи с Ираном, а также ведут реализацию крупных инфраструктурных проектов. В ситуации военного конфликта США и Ирана реализация проектов МТК "Север-Юг" и маршрута "Одного пояса, одного пути" через Иран может быть приостановлена. Поставки нефти в Китай из Персидского залива также могут оказаться под угрозой.
Переход к агрессивной риторике
В течение нескольких электоральных циклов Трамп позиционировал себя как антивоенного кандидата и зарабатывал на этом политические дивиденды. Вовлеченность США в военные конфликты, по данным отдельных исследований, стала одним из факторов, который мог повлиять на исход голосования уже в рамках президентских выборов 2016 года. По данным совместного исследования Корнелльский университета и университета Миннесоты, опубликованного в 2017 году, "если бы армия США понесла меньшие потери в военных конфликтах, то три ключевые американских штата – Мичиган, Пенсильвания и Висконсин – могли бы отдать свои голоса за демократов и отправить Хиллари Клинтон в Белый дом".
Трамп неоднократно повторял слоган о том, что избрание Хиллари Клинтон может поставить мир на порог Третьей мировой войны и-за ее агрессивных взглядов во внешней политике. На выборах 2024 года в рамках президентских дебатов с Джо Байденом Трамп заявил о том, что политика Байдена "приведет нас к третьей мировой войне".
Однако вопреки предвыборным обещаниям мира, угрозы применения военной силы со стороны Трампа стали звучать намного чаще. С начала второго срока он озвучил прямые угрозы или вполне явные намеки на возможность применения военной силы США в отношении Панамы, Гренландии, Канады, Мексики и Ирана.
Не исключено, что Трамп все-таки решится не только на угрозы, но и на более агрессивные действия во внешней политике. Подобный сценарий может реализоваться с учетом того, что второй срок для Трампа, скорее всего, будет для него последним. Создание серьезных проблем для Китая на Ближнем Востоке, в том числе в плане нарушения поставок энергоресурсов из региона также в целом вписывается в общую стратегию более агрессивного противостояния КНР со стороны США при Трампе.
В пользу возможности подобного трансформации Трампа во внешней политике также говорят его взгляды. Как уже отмечалось, Дональд Трамп считает одним из наиболее успешных президентов в истории США 25-го президента-республиканца Уильяма МакКинли. Он был одним из инициаторов активного применения импортных пошлин со стороны США в конце XIX века.
В своей инаугурационной речи в начале второго президентского срока Трамп заявил о том, что "президент МакКинли сделал нашу страну очень богатой за счет пошлин", добавив также, что он был "прирожденным бизнесменом". Одним из первых президентских указов Трамп постановил переименовать расположенную на Аляске наиболее высокую горную вершины Северной Америки в "гору МакКинли".
Президентство МакКинли вошло в историю как один из примеров империалистской экспансии США в мире – при нем США аннексировали Гавайи, Гуам, Пуэрто-Рико и Филиппины. В данном контексте территориальные претензии Трампа в отношении Гренландии и Панамы становятся более понятными.
"Миротворец", собравший "ястребов" в кабинете
Несмотря на регулярные заверения Трампа о его миротворческих устремлениях, за два президентских срока в его администрацию входили много политиков с жесткими взглядами во внешней политике. Во время первого президентского срока на различных должностях в его кабинете присутствовали Никки Хейли, Джон Болтон, Джеймс Мэттис – данные деятели неоднократно выражали свою антииранскую позицию.
В новом кабинете Трампа ястребами в число "ястребов" входят министр обороны США Пит Хегсет, а также советник США по национальной безопасности Майк Уолц. В августе 2024 году Уолц, занимавший должность главы подкомитета Палаты представителей США по готовности вооруженных сил, по данным портала Politico [заблокирован в РФ], заявил о том, что действия США против хуситов не достигают своей цели.
По его словам, "мы сжигаем миллиарды долларов в виде поддержания боевой готовности в противостоянии с группой слабоорганизованных террористов, которые являются опосредованной силой Ирана, Иран является причиной проблемы".
Не все в кабинете Трампа придерживаются жестких взглядов в отношении Ирана. Вице-президент США Джей Ди Вэнс еще до победы Трампа на выборах в октябре 2024 году заявил о том, том "война с Ираном совсем не входит интересы США". По его словам, конфликт с Тегераном "был бы огромным отвлечением ресурсов" и "крайне дорогим для нашей страны".
Одним из основных неназванных игроков в данной ситуации является Израиль. Власти страны неоднократно называли Трампа "лучшим другом Израиля в Белом доме" как во время его первого, так и во второго срока.
Текущая президентская каденция Трампа, как уже отмечалось, скорее всего, станет его последней, несмотря на возможные ухищрения с его стороны по дальнейшему выдвижению своей кандидатуры. С учетом этого у руководства Израиля будет сохраняться довольно большой соблазн воспользоваться антииранскими настроениями в Белом доме в течение следующих 4 лет.
Лучшей гарантией отсутствия новой войны или каких-либо бомбардировок на Ближнем Востоке с участием США в ближайшие годы стала бы приверженность Трампа собственному заявлению, которое он сделал в инаугурационном выступлении 20 января 2025 года: "Мы будет оценивать наш успех не только битвами, в которых мы победим, но также и войнами, которые мы закончим. И, что, возможно, наиболее важно, войнами, которые мы никогда не начнем".