Мир вступает на путь неоколониализма

Развивающиеся страны в Африке, Латинской Америки и многих других регионах мира в ближайшие годы могут добиться увеличения экспортных поступлений на фоне повышенного спроса на промышленные, редкие и редкоземельные металлы. Среди факторов повышенного спроса на медь, кобальт, никель, литий, алюминий – ускоренное строительство центров обработки данных во многих странах мира и создание новые генерирующих мощностей, как в возобновляемой энергетике, так и в ее традиционном сегменте. Стоимость ряда редкоземельных металлов с начала 2020 года увеличилась более чем в 3 раза, при этом спрос продолжает расти на фоне активного развития ряда сфер, включая беспилотные летательные аппараты, робототехнику, электромобили и производство различных видов вооружений и радаров.

Однако для многих развивающихся государств за последние годы все более явно возникает вопрос, на чем будет строиться их дальнейшее развитие помимо экспорта сырьевых активов. Власти различных стран стремятся не просто увеличить объемы экспорта различных видов сырья, но и создать собственные технологические компетенции. В текущих условиях для многих из них сформировать подобные возможности будет сложнее, чем раньше, в силу более жестких ограничений по передаче технологий – как в силу экономических факторов, так и с учетом формирования более явных политических альянсов.

Среди рисков для многих развивающихся стран в Латинской Америке, Африке, Европе и Азиатско-Тихоокеанском регионе, которые будут ограничивать их возможности по выходу за пределы экономических моделей, основанных преимущественно на экспорте ресурсов, стоит отметить:

• Сохранение стандартов развитых стран в различных сферах как некоего "золотого правила": в экономике, цифровой сфере, государственном управлении;
• Формирование и навязывание экологических стандартов развитых стран;
• Дальнейшее отставание в технологическом развитии от развитых стран;
• Сохранение повышенной зависимости от экспорта сырьевых ресурсов и энергоносителей.

Для многих развивающихся стран навязывание западных экономических рекомендаций привело к ряду долгосрочных тенденций, негативные последствия от которые продолжают наблюдаться и в настоящее время. Среди них, в частности:

• Внедрение ошибочных концепций и убеждений в том, что за счет доступа к глобальному рынку будет всегда сохраняться доступ к получению продвинутых технологий;
• Снижение торговых барьеров, банкротство многих компаний и предприятий;
• Упущенные возможности в технологическом развитии в виде отсутствия долгосрочных государственных программ в ключевых отраслях и их эффективной реализации, консервация технологического отставания от развитых стран;
• Потенциально более высокие уровни коррупции из-за снижения эффективности и качества государственного управления;
• Повышенная уязвимость перед ценовыми колебаниями стоимости сырья и энергоносителей в виду фактического сохранения зависимости от экономик развивающихся стран от экспорта ресурсов.

В качестве одного из более символичных примеров экономических стандартов, навязанных западными странами и институтами в течение предшествовавшего периода активного развития глобализации, можно отметить призыв к сокращению роли государства в управлении экономикой.

Власти США, Великобритании, многих европейских стран, а также такие институты как Международный валютный фонд, Всемирный банк и другие подобные структуры, начиная с 1980–1990–х годов стали активно призывать различные государства к дерегулированию и внедрению принципов невмешательства государства (lasses faire) в экономику – причем в гораздо более сильной степени, чем в самих развитых странах.

В рамках продолжения процессов глобализации и вплоть до начала обострения геополитического соперничества развивающимся государствам активно рекомендовались подходы так называемого "свободного рынка" – намного более "свободного", чем в самих развитых странах. В качестве примеров обратной практики развитых стран можно отметить повышенные торговые ограничения и импортные пошлины, а также высокий уровень государственных субсидий и финансирования НИОКР. Однако, опыт протекционистской практики США и Великобритании в конце 19-го и начале 20-х веков показывает, что власти западных стран, наоборот, поддерживали повышенные торговые барьеры за счет импортных пошлин и активно субсидировали различные ключевые отрасли за счет государственных программ, с существенными инвестициями в инфраструктуру и продвижением собственного технологического развития.

Еще одним навязанным убеждением при продвижении глобализации была возможность сравнительно легкого доступа к иностранным технологиям – преимущественно, западным. Однако за последние годы для руководства многих развивающихся стран становится все более очевидно, что без создания собственных производственных мощностей и технологических компетенций, это не более чем иллюзия.

Среди примеров преград, с которыми столкнулись компании развивающихся стран можно отметить ограничения по приобретению западных компаний. Кроме того, вместо получения реального доступа к технологиям локализация производства в развивающихся странах во многих случаях ограничивалась созданием линий по сборке готовых комплектов продукции, без фактического доступа к технологическим компетенциям, патентам, исходному коду продукции. Подобная "отверточная сборка" товаров явно не соответствует полноценному обретению собственных производственных компетенций и не равноценна реальному технологическому развитию стран.

За счет дерегуляции и снижения роли государства во многих развивающихся странах в течение 20-го и начале 21-го веков фактически отсутствовали систематические подходы к созданию собственных технологических и производственных возможностей. Одним из немногих исключений из правил в этом отношении стал Китай. В ИИМР отмечали, что США и другие развитые страны начали рассматривать Китай в качестве "угрозы", когда произошел заметный рост мировой доли КНР в промышленном производстве. При этом, когда США в 1950-е годы обладали сопоставимой долей мирового производства, а развитые страны в течение 1950–1980-х годов в среднем удерживали свою долю в добавленной стоимости мирового промышленного производства на уровне около 70%, подобная ситуация считалась нормальной и не расценивалась как какая-либо "угроза". В этом контексте можно отметить, что явно предвзятый характер процессов глобализации, развивавшейся под контролем западных стран и по западным стандартам, фактически наблюдался с самого начала.

Довольно характерно, что те же западные институты в лице МВФ и различных аналитических центров по мере того, как Китай стал демонстрировать более высокую эффективность в развитии различных отраслей и технологических компетенций, как отмечали в ИИМР, стали призывать сначала к более активному изучению китайского опыта, а затем открыто говорить о повышенной значимости государственных программ в экономическом развитии стран.

В Коммунистической партии Китая при этом в 2024 году отмечали, что "между Глобальным Севером и Глобальным Югом расширяется технологический разрыв в цифровых и зеленых технологиях". При этом в КПК также подчеркивали, что "технологии ИИ помогают сильным [странам] стать еще сильнее, по мере того, как Глобальный Юг ограничивается нижними уровнями глобальной производственной цепочки добавленной стоимости".

Тогда же в КПК подчеркивали и сохранение технологического преимущества развитых стран над развивающимися, отмечая, что "по данным статистики, 95% международных технологических стандартов устанавливаются западными странами, 80% глобальных технологий поступают из западных стран". По оценкам КПК, "патентные сборы западных стран почти в 100 раз превышают патентные сборы [стран] Глобального Юга, при этом только на Соединенные Штаты приходится почти 40% от общего объема патентных сборов в мире".

В свою очередь, Китай, как отмечали в ИИМР за счет созданных компетенций, которые во многом появились благодаря успешной реализации длительных госпрограмм, стремится расширить свое влияние в условиях, когда США и другие западные страны предпринимают активные попытки по "сдерживанию" КНР.

Пример Китая для развивающихся стран в этом контексте, в частности заключается в том, что в КНР не ограничились созданием повышенных возможностей по экспорту редкоземельных металлов, но и создали развитые технологические и промышленные мощности по производству продукции с повышенной добавленной стоимостью – как в сегменте компонентов с применением редкоземельных металлов, так и в отраслях, в которых они используются – в сфере БПЛА, робототехники, электромобилей, сегментах возобновляемой энергетики.

Действия Китая также вполне явно показывают, что сырьевые ресурсы должны восприниматься лишь как один из базовых элементов экспорта, на котором не стоит делать основной акцент, а стремиться при этом к активному развитию отраслей с их применением с более высокой добавленной стоимостью.

При этом сохранение повышенной роли государства, которое не устранилось от участия в продвижении и поддержке различных сегментов промышленности, в том числе в новых технологических отраслях – это также пример, который был реализован в Китае скорее вопреки рекомендациям западных стран и структур для многих других развивающихся государств.

При оценке потенциальных ошибок в развитии стран, которые были допущены в рамках глобализации, стоит также учитывать, что очень часто США и страны Европы руководствуются принципом "делай, как я говорю, а не как я делаю". В этом контексте для развивающихся стран одной из ключевых задач потенциально становится пересмотр предыдущего опыта взаимодействия с различными структурами в виде МВФ, Всемирного банка. Развитые страны напрямую заинтересованы в сохранения повышенной зависимости от них со стороны развивающихся стран.

Следование рекомендациям развитых стран без учета их фактического опыта, в конечном счете, ведет не к "лучшим мировым практикам", а к отрицательной динамике в долгосрочном экономическом развитии и консервации технологического отставания развивающихся государств, которым, в свою очередь, стремятся активно пользоваться западные компании.