Энергетический переход, абстракция
В условиях многолетнего недоинвестирования в нефтяную отрасль, фрагментации мировой экономики и нового кризиса из-за иранского конфликта в энергетической сфере "внезапно" сложились условия, которые благоприятно отражаются на позициях компаний США. При этом, несмотря на отказ стран и компаний от прежних целей так называемого "устойчивого развития", отдельные отраслевые организации фактически продолжают пропагандировать "зеленый переход" в ущерб развитию традиционной энергетики.
Текущее десятилетие, вполне вероятно, войдет в историю как декада, в которой произошла серия более крупных "энергетических шоков", чем когда-либо до этого. С учетом объемов нарушения поставок, числа затронутых стран и дополнительных негативных тенденций в виде роста стоимости морских перевозок, повышения цен на удобрения и другие сырьевые активы кризисы, которые возникли после начала СВО на Украине в 2022 году и после начала войны США и Израиля против Ирана в 2026 году, уже превосходят нефтяные кризисы 1970-х годов.
Динамика цен на нефть WTI и ключевые причины нефтяных шоков
Дополнительный фактор в пользу более сложной ситуации в настоящее время – систематическое ослабление инвестиционного импульса в нефтяном секторе, которое предшествовало текущему десятилетию. В преддверие энергетических кризисов, возникших в 2022 и 2026 годы, сегмент добычи углеводородов столкнулся с целенаправленной кампанией по дискредитации и препятствию выделения финансирования для новых проектов со стороны различных политических, общественных и финансовых организаций.
Период 2010–2020 годов в различных странах мира прошел под знаком продвижения идей так называемого "зеленого перехода". В 2015 году было подписано Парижское соглашение по климату, при этом многие государства взяли на себя обязательство по снижению выбросов углекислого газа в атмосферу. В качестве одного из основных способов достижения данных целей было выбрано активное внедрение технологий возобновляемой энергетики. При этом нефтяная, уголья и атомная отрасли фактически испытывали повышенное давление в виде сокращения инвестиций. Подобное "обескровливание" данных секторов, которое продолжалось вплоть до начала текущей декады энергетических кризисов, – это еще одна причина, по которой многие страны мира в 2020–2030 годы столкнулись с более острыми шоковыми явлениями в энергетике по сравнению с кризисами 1970-х годов.
Изменение объемов производства электроэнергии в разбивке по источникам генерации
"Показная добродетель" банков и властей стран в конечном итоге сменилась отказом от прежних обязательств – сроки по целям "устойчивого развития" начали смещаться вправо, глобальные альянсы начали распадаться. В частности, созданный в 2021 году "Банковский альянс за углеродную нейтральность", в состав которого в определенный момент входило около 150 различных банковских организаций, в 2025 году прекратил свою работу. По состоянию на 2026 год, как отмечали в ИИМР, все больше стран мира существенно смягчили взятые на себя ранее обязательство по сокращению выбросов в атмосферу.
Тем не менее, существенный ущерб нефтяной отрасли уже был нанесен: после достижения рекордного уровня в $914 млрд в 2014 году инвестиции в нефтяную добычу в мире резко сократились. В 2025 году их размер оценивался примерно в $420 млрд – то есть, более чем вдвое ниже показателей середины прошлого десятилетия. В 2018 году портал The Conversation отметил, что "за последние 5 лет инвестиционные фонды, государственные организации и физически лица отказались от инвестиций в размере около $6,15 трлн в углеводородные активы". Подобное резкое сокращения финансирования отрасли должно было стать тревожным сигналом, но вместо этого воспринималось многими в качестве позитивной тенденции.
В своем выступлении на Энергетической панели в рамках Петербургского экономического форума в субботу, 6 июня, секретарь президентской комиссии по вопросам стратегии развития ТЭК, главный исполнительный директор ПАО "НК "Роснефть" Игорь Сечин заявил о том, что к недофинансированию энергетической отрасли "привели к иллюзии ускоренного энергоперехода наряду с игнорированием вопросов энергобезопасности".
Он также привел данные о том, что помимо нефтяного сектора, снижение инвестиций затронуло весь спектр добычи углеводородов – по его словам, "по оценкам Международного энергетического агентства, за последние 10 лет инвестиции в ископаемое топливо снизились более чем на 20%". Снижение капитальных затрат в нефтяном секторе Сечин, со ссылкой на данные МЭА, оценил в размере 35%.
Среди основных последствий недостаточного инвестирования в нефтяную отрасль на текущий момент стоит отметить такие факторы, как:
- Повышенная уязвимость к шокам. Из-за иранского кризиса в мире сложились условия физической нехватки нефти. Однако предпосылки для возникновения подобной ситуации и отсутствия достаточных дополнительных мощностей были сформированы именно из-за масштабного недоинвестирования в нефтяной отрасли.
- Новый стимул для развития сегмента возобновляемой энергетики. В мире объективно усиливаются тенденции по продвижению возобновляемой энергетики. При этом сохраняется заметная разница в подходах различных стран и организаций к развитию энергетической отрасли. Подходы ряда стран ЕС, а также МЭА и других подобных организаций, к развитию углеводородной отрасли в целом созвучны с предыдущими заблуждениями, которые возникли после аварии на АЭС "Фукусима–1" в 2011 году в отношении атомной энергетики.
- Дальнейшая политизация проблемы. Упомянутое Игорем Сечиным в его выступлении Международное энергетическое агентство (МЭА) – во многом, как и США в ситуации по Украине – это не нейтральный наблюдатель. МЭА объединяет развитые страны, многие из которых являются, в основном потребителями, а не производителями нефти. В ИИМР ранее отмечали разногласия между МЭА и ОПЕК, которые за последние годы обострились из-за все более явно ангажированной позиции агентства.
Попытки "директивного" продвижения возобновляемой энергетики – без учета последствий для энергобезопасности стран в виде резкого повышения затрат компаний и потребителей, отсутствия дополнительных мощностей по энергогенерации и многих других факторов – можно расценивать как наивные устремления экологических активистов и политических движений, если бы они не приводили к конкретным негативным последствиям.
Среди примеров ошибочных рекомендаций и прогнозов МЭА, которые продолжали озвучиваться в течение долгого времени: призыв к странам Азии отказаться от инвестиций в углеводородную энергетику; неоднократные прогнозы о пике потребления нефти и угля.
При гипотетическом отказе от угольной генерации – если бы страны Азии последовали совету МЭА в начале 2020-х годов – их энергетическая безопасность в 2026 году после начала иранского конфликта оказалась бы подорвана еще сильнее.
Пример рекомендаций МЭА, а также действий ряда отдельных стран показывают, что за нехваткой инвестиций в нефтяную отрасль также кроется определенный политико-экономический подтекст. При этом корни данной проблемы кроются не в обострении мировой обстановки с началом СВО в 2022 году и не только в пропаганде "зеленого перехода".
Как отметил Игорь Сечин в своем выступлении на ПМЭФ, "за последние 12 лет против России было введено 32 000 санкций в разных юрисдикциях". При этом по его словам, "лидерство [в применении санкций] принадлежит США, эта страна ввела более 7 400 юридических рестрикций [против РФ]".
Вполне конкретный примером данных деструктивных действий США стали санкции в отношении российских нефтегазовых проектов в Арктике, которые были применены администрацией Обамы в 2014 году. Данный курс фактически продолжается и в настоящее время. Каждый из последних трех президентов США – Обама, Байден и Трамп – последовательно применяли все новые санкции в отношении нефтяной отрасли РФ, при этом, не отменяя уже действующие.
После начала иранского кризиса в 2026 году данные систематические действия со стороны США приобрели дополнительные, более явные очертания. В числе бенефициаров недостаточного объема инвестиций в нефтяную отрасль в различных странах мира за последние лет, которые смогли воспользоваться нехваткой предложения нефти из стран Персидского залива, оказались американские компании. При этом среди государств и объединений, которые испытывают негативные последствия от сокращения инвестиций в нефтяную отрасль – оказались многие развивающиеся страны, в том числе РФ, КНР, Индия, а также страны ЕС.
За счет более сбалансированного развития различных отраслей, в том числе, угольной и нефтяной, а также существенной государственной поддержки секторов возобновляемой энергетики Китай оказался намного лучше подготовлен к текущей ситуации. И все же, последствия длительной глобальной кампании по снижению инвестиций негативно влияют и на КНР в виде текущих высоких цен на энергоносители и нехватки дополнительных нефтяных мощностей.
Для властей многих стран текущее десятилетие в целом стало довольно серьезным испытанием и уроком: продвижение глобальной "зеленой" повестки фактически привело к обострению угроз для энергобезопасности и национальных интересов многих стран. Чрезмерные надежды на иностранных инвесторов в условиях все более явной политизации вопросов климата, а также обострения мировой конкуренции и конфликтов также оказались эфемерными и неизбежно уступают место более рациональным и ответственным подходам в энергетическом и экономическом развитии стран.