горящий танкер, вид с боку, абстракция
Фрагментация мировой экономики продолжает развиваться в сторону все более явной эскалации давления в отношении развивающихся стран со стороны США и их союзников. Различные санкции, меры экспортного контроля и другие финансово-экономические ограничения все активнее дополняются прямым и опосредованным военным давлением. Нарушение морских поставок энергоносителей и в целом применение элементов блокады морской торговли в этой ситуации становятся одним из ключевых инструментов данного давления.
Стабильность морской торговли и увеличение ее объемов – на протяжении многих лет были ключевым фактором продолжения процессов глобализации. На долю морских поставок приходится основная часть мировой торговли, в частности, по оценкам Конференции ООН по торговле и развитию (UNCTAD), она составляет около 80% от объемов мировой торговли.
Один из основных элементов, регулирующих права судоходства, использование морских зон и другие аспекты, является Конвенция ООН по морскому праву (UNCLOS). По состоянию на апрель 2026 года данная конвенция была ратифицирована 172 государствами. Однако такие страны НАТО, как США, Турция и Израиль, до сих пор не являются ее участниками. В журнале Harvard International Review в 2019 году охарактеризовали подобный подход США к морскому праву как "лицемерный".
Ключевые узловые точки морских перевозок
Примеры проблем с выполнением договоренностей, а также собственная трактовка международного права со стороны США и других западных стран, при этом наблюдаются на протяжении достаточно долгого времени. Одновременно с продолжением процессов глобализации определенные страны, по некоему стечению обстоятельств, оказывались неугодными США и западным государствам, и в дальнейшем подвергались санкционному и военном давлению.
В данном контексте участившиеся случаи морской блокады и захвата торговых кораблей со стороны США и других западных стран, входящих в состав блока НАТО, не являются беспрецедентными – наоборот, в современной истории уже были неоднократные примеры подобных действий. Среди них:
- Фактическая морская блокада Югославии в рамках операции НАТО Sharp Guard в 1993–1996 годы;
- Морская блокада Ирака в 1990–2003 годы странами НАТО во главе с США без формального объявления о проведении операции Североатлантическим альянсом;
- Морская блокада Ливии в рамках операции Unified Protector с марта по октябрь 2011 года.
Морская блокада Ирака, которая длилась более 10 лет, была санкционирована Советом безопасности ООН. Однако сам факт ограничений в отношении суверенного государства, которые в итоге повлекли массовые жертвы среди его гражданского населения, из-за чего ООН пришлось вносить изменения в формат блокады (программа "Нефть в обмен на продовольствие" в 1995 году), говорит о сомнительном гуманитарном и правовом аспекте подобных действий.
Эти меры, а также многолетний режим санкций ООН в отношении КНДР, которые де-факто также были установлены в рамках международного права, демонстрируют субъективный характер применения подобных правовых норм в качестве предлога для давления в отношении отдельных государств.
Среднесуточные объемы транзита нефти и жидких нефтепродуктов через морские логистические "бутылочные горлышки"
Примеры избирательного характера международного права, а также нарушений морской торговли в 2020-е годы стали более очевидными. В настоящее время у властей США и союзных стран не просто есть определенные военно-морские и разведывательные возможности по применению силового давления в отношении морских энергетических поставок развивающихся государств, но и сформировалась вполне явная готовность применять данные возможности в нарушение международных договоров, которые могут содержать какие-либо формальные ограничения в отношении подобных действий. Среди примеров проведения блокады и захвата коммерческих судов под различными предлогами со стороны США и западных стран за последние годы стоит отметить:
- Европейская операция IRINI у побережья Ливии с 2020 года;
- Операция Southern Spear ВМС США с 2025 года по блокаде энергетической торговли Венесуэлы, также расширенная для продолжающейся морской блокады Кубы;
- Морская блокада Ирана со стороны ВМС США с апреля 2026 года;
- Совместные действия Великобритании, Франции, Германии, Бельгии, Норвегии, Швеции и ряда других стран по захвату танкеров "теневого флота", начиная с 2024 года.
В частности, основной целью операции IRINI, которую продолжает вести группа европейских стран, начиная с 2020-го года, были заявлены "контроль над эмбарго на поставки оружия в Ливию". Кроме того, среди вторичных целей были заявлены "мониторинг и сбор информации о незаконном экспорте топлива, нефти и нефтепродуктов из Ливии".
Ключевое отличие текущих действий США и других западных стран от морского пиратства 17–18 веков – захват и нападение на торговые корабли осуществляется при помощи государственных ВМС, а не за счет неких "флибустьеров", получивших каперские свидетельства от властей Англии, Голландии, Испании, Португалии или какого-либо другого государства. В частности, захват танкеров так называемого "теневого флота" РФ, Ирана и Венесуэлы со стороны США, Великобритании, Норвегии, Франции, Швеции проводился силами ВМС данных стран, а не какими-либо частными военными компаниями. Кроме того, данные государства также фактически собирают разведывательные данные (спутниковые, а также собираемые самолетами и БПЛА ДРЛО) в интересах Украины и предоставляют их для оказания военного давления на позиции РФ в Черном и Азовском морях.
Ряд других отличительных факторов – феномен морского пиратства прошлого как такового можно считать "побочным результатом" европейской колонизации различных регионов мира. При этом захват морских судов в основном осуществлялся в рамках конкуренции европейских держав между собой, а не с каким-либо другим внешним соперником.
Текущее силовое воздействие на морскую торговлю развивающихся стран является продолжением и дополнением финансово-экономического давления со стороны США и развитых государств. Это не "побочный эффект", а целенаправленные действия, закрепленные в официальных и программных документах западных стран.
В декабре 2025 года, в преддверие эскалации военно-политического давления США в отношении Венесуэлы и Ирана, в ИИМР отмечали, что администрация Трампа, судя по внесению изменений в национальную стратегию по безопасности, а также агрессивным действиям в отношении развивающихся стран, планирует усилить прямое и опосредованное военное давление в отношении Венесуэлы, Ирана, РФ и КНР, а также их морской энергетической торговли.
За счет давления на энергетические потоки развивающихся стран США, в частности, хотят добиться обострения экономических проблем Китая, который импортирует существенные объемы нефти из данных государств. В рамках данной стратегии, а также конфликта на Украине, спровоцированного после государственного переворота в 2014 году, попытки ограничения морской торговли РФ со стороны США и европейских стран фактически являются продолжением санкционно-экономического давления в отношении развивающихся государств.
В ИИМР отмечали, что за счет военного конфликта с Ираном США смогли добиться существенного улучшения своих позиций в качестве экспортера нефти. Еще одно потенциальное последствие конфликта – ослабление Катара как одного из главных конкурентов американских компаний на рынке СПГ. Дополнительная попытка извлечения выгоды для США от резкого ухудшения ситуации с морскими перевозками через Ормузский пролив и ее последующее разрешение, как отмечалось, прослеживается в стремлении администрации Трампа добиться передела рынка страхования.
При этом, в ИИМР отмечали, что если предоставляемое американской госкорпорацией DFC страхование не может гарантировать странам фактического безопасного прохода коммерческого транспорта по Ормузскому проливу – данная попытка перекраивания архитектуры мирового рынка страхования морских перевозок со стороны администрации Трампа в данном конкретном примере пока не достигает поставленных целей, так как ни ВМС США, ни DFC не могут предоставить какие-либо реальные гарантии безопасности на данном маршруте.
Военное давление на морскую торговлю, и в особенности энергетические потоки со стороны США и европейских стран в целом становится инструментом дальнейшего усиления ограничений в отношении развивающихся стран. Экономический баланс сил в начале XXI века стал смещаться в их сторону, и в данном контексте текущее обострение мировой конкуренции можно считать попыткой развитых стран если не остановить, то хотя бы замедлить развитие данной тенденции.
В период текущего обострения мировой конкуренции ведущие развивающиеся страны пока не продемонстрировали сколько-нибудь заметного стремления к объединению усилий в противодействии данному военному давлению – несмотря на то, что США и страны НАТО все более явно оказывают его как в прямом конфликте с Ираном, так и в опосредованном конфликте с РФ на Украине.
Апеллирование к "международному праву" в условиях, когда необходимо защищать национальные интересы, демонстрируют слабость развивающихся стран в военно-политическом аспекте. Продолжение демонстрации слабой позиции, в свою очередь, – это приглашение к дальнейшему давлению со стороны США и западных стран. Стоит напомнить, что колонизация Африки, Латинской Америки и Азиатско-Тихоокеанского региона европейскими государствами также осуществлялась по нормам "международного права" – тем нормам и того права, которые они устанавливали в различных регионах мира в соответствии с собственными военными и торговыми доктринами. В текущей ситуации отсутствие мер контрсилового воздействия, которые бы помешали продолжению экстерриториальной проекции западной силы на другие государства, в дальнейшем рискует привести к столкновению с еще более серьезными глобальными последствиями.