Танкер, пушка и знак доллара
Агрессия США и Израиля против Ирана привела к объективному обострению долговых и экономических проблем для самой Америки, а также вполне явно выявила заметное снижение эффективности военно-политического альянса с Вашингтоном для ряда ведущих ближневосточных экспортеров энергоносителей.
Кризисная ситуация, которая сохраняется в мире из-за ограниченных поставок энергоносителей и различных видов сырья из Персидского залива усугубилась из-за более активного вовлечения йеменских хуситов в агрессию США и Израиля против Ирана. Сначала в августе хуситы смогли захватить ряд ключевых территорий и городов на западном побережье Йемена в непосредственной близости от Баб-эль-Мандебского пролива. После этого в начале сентября хуситы, по оценкам Саудовской Аравии, помогли координировать проиранским группировкам из Ирака нанесение удара беспилотными летательными аппаратами по одной из ключевых насосных станций нефтепровода "Восток–Запад". По данному трубопроводу осуществлялись поставки нефти из Саудовской Аравии через Красное море в обход Ормузского пролива. Данный инцидент спровоцировал новый виток роста цен на нефть, а вместе с ним и новое повышение процентных ставок по гособлигациям США.
С начала военного конфликта в Иране, развязанного администрациями Трампа и Нетаньяху, процентные ставки по 10-летним американским гособлигациям выросли более чем на 1% – с 3,9% непосредственно перед нападением 28 февраля до 5,04% в середине сентября 2026 года. После решения ФРС США 16 сентября о повышении процентных ставок до диапазона 3,75–4%, ставки по 10-летним "трежерис" вновь протестировали значения выше 5%. Подобный уровень ставок по 10-летним американским облигациям, которые считаются ключевым барометром общей долговой нагрузки США, является наиболее высоким с июля 2007 года.
В американской некоммерческой организации "Комитет за ответственный федеральный бюджет" (CRFB) отметили, что данный уровень доходностей в среднем на 80 базовых пунктов (0,8%) превышает прогнозы базового сценария обслуживания американского госдолга, которые были опубликованы бюджетным комитетом Конгресса США (CBO) в феврале 2026 года. Согласно этим прогнозам предполагалось, что расходы федерального бюджета США на обслуживание госдолга увеличатся с 3,2% от ВВП в 2025 году ($970 млрд) до 4,6% от ВВП к 2036 году ($2,1 трлн). В CRFB отметили, что при сохранении уровня ставок в среднем в 5% по 10-летним гособлигациям США ежегодные расходы на выплаты процентов по американскому госдолгу достигнут $2,7 трлн к 2030 году.
Тем самым, одно из конкретных негативных последствий иранского конфликта для США – это ускоренное и более существенное ухудшение долговой картины, с резким увеличением финансовой нагрузки для бюджета страны из-за процентных платежей по госдолгу. Иранский кризис и его последствия для экономики США и ситуации с американским госдолгом начинают превращаться в самовозобновляющуюся тенденцию, в рамках которой ухудшение каждого отдельного элемента ведет к последующим осложнениям для общей динамики.
Геополитический кризис привел к росту цен на энергоносители –> Рост цен на энергоносители ведет к повышению темпов инфляции –> На фоне роста цен выросли процентные ставки по гособлигациям США из-за ожиданий повышения процентных ставок ФРС –>Повышение темпов инфляции вынудило ФРС США 16 сентября возобновить повышение процентных ставок –>Принятое решение ФРС с прогнозом повышения ставок в дальнейшем становится дополнительным фактором роста стоимости обслуживания госдолга США –>Рост стоимости обслуживания госдолга ведет к более высокому дефициту бюджета США –>Дефицит бюджета вынуждает власти США еще больше увеличивать объем госдолга страны.
В августе 2026 года показатель государственного долга США превысил отметку в $40 трлн. Подобный накопленный объем обязательств и отмеченная возобновляющаяся тенденция из-за иранского конфликта в целом не позволяют США "безболезненно" пережить текущий кризис.
Дополнительным элементом опасений относительно стабильности американской финансовой системы в данных условиях становятся вполне явные сомнения, которые у ключевых ближневосточных экспортеров энергоносителей в надежности геополитического альянса с США. Для Саудовской Аравии, ОАЭ, Бахрейна и других стран, которых серьезно затрагивает иранский конфликт, он уже превратился в экзистенциональный кризис. Среди негативных последствий конфликта стоит отметить:
- Резкое снижение энергетического и многих других сегментов экспорта;
- Значительный ущерб энергетической инфраструктуре;
- Снижение общей национальной безопасности стран региона;
- Кризис в рамках ОПЕК+.
В основе взаимоотношений Саудовской Аравии с США, как отмечали ранее в ИИМР, лежат договоренности о продаже нефти в американских долларах. Данные соглашения во многом позволили создать сырьевую и инвестиционную основу для долларовой системы за счет реинвестиций полученных "нефтедолларов" обратно в финансовую систему США в виде контрактов на поставки вооружений, вложений Саудовской Аравии и других ближневосточных экспортеров нефти в американские компании, недвижимость и различные совместные проекты с США. Помимо этого, вполне явной дополнительной гарантией сохранения стран Персидского залива в сфере влияния США на протяжении многих десятилетий являлось размещение американских военных баз в регионе, а также негласные гарантии поддержки Вашингтона при военной агрессии в отношении ближневосточных монархий со стороны других стран.
В преддверие нападения на Иран, в 2025 году США также постарались обновить "привязку" к себе ключевых ближневосточных экспортеров нефти и газа за счет новых сделок в военной сфере и сегменте ИИ, которые отмечали в ИИМР. Уже во время конфликта администрация Трампа, как отмечалось, также дополнительно "привязала" Саудовскую Аравию к себе за счет долгосрочных соглашений в атомной энергетике.
Иранский конфликт, который продолжается уже более 6 месяцев, вполне явно ставит под сомнение эффективность многих договоренностей между крупнейшими арабскими экспортерами нефти и США. В частности, неспособность за это время каким-либо образом – как дипломатическим, так и военным – решить проблему ограничения судоходства в Ормузском проливе, на создание которых пошли в Иране в качестве ответных действий на военную агрессию, демонстрирует вполне явные ограничения в военных возможностях, которыми обладают США.
Довольно эффективные боевые действия со стороны йеменских хуситов, а также координация ими ударов со стороны проиранских группировок в Ираке, о которых утверждают в Саудовской Аравии, стали новым поводом для сомнений в надежности каких-либо реальных гарантий безопасности со стороны США в отношении ближневосточных монархий.
В 2025 году Трамп уже посылал авианосную группу для нанесения ударов по хуситам в рамках операции "Лихой наездник" (Rough Rider). После около 55 дней и более 1100 ударов по различным целям в Йемене в рамках данной операции в администрации Трампа охарактеризовали как "масштабную победу". В свете возникновения реальных проблем с экспортом нефти у Саудовской Аравии в сентябре 2026 года после действий хуситов данные оценки со стороны США вполне созвучны заявлением президента США Джорджа Буша-младшего в 2003 году, который заявил о том, что война в Ираке завершена и "миссия выполнена".
В этом контексте стоит напомнить, по какой причине для Саудовской Аравии, а также ОАЭ появилась угроза со стороны йеменских хуситов – именно США создали условия для ухудшения региональной безопасности задолго до иранского кризиса. Эр-Рияд и Дубай начали принимать прямое участие в военном конфликте в Йемене против хуситов с 2015 года – то есть, более чем за 10 лет до начала текущей агрессии США против Ирана. Тем самым, США "посеяли семена" для проблем с логистикой энергетических поставок Саудовской Аравии через Красное море в страны Европы, а также Азиатско-Тихоокеанского региона еще до начала первого президентского срока Трампа в 2017 году.
До начала так называемой "Арабской весны", в рамках которой во многих странах Северной Африки и Ближнего Востока начались массовые акции протеста против центральных властей, США посредством различных программ "распространения демократических ценностей" активно культивировали протестный потенциал среди молодежи. В частности, речь идет о различных программах, которые продвигали Национальный фонд в поддержку демократии (NED) [признан нежелательной организацией в РФ], Национального демократического института международных отношений (NDI) [признан нежелательной организацией в РФ], Международный республиканский институт (IRI) [признан нежелательной организацией в РФ].
США также оказывали прямую военную поддержку правительству бывшего президента Йемена Али Абдалле Салеху в виде поставок оружия и техники, при его руководстве возникли условия для раскола Йемена и выделения хуситов в рамках самостоятельной силы. Саудовская Аравия и ОАЭ не смогли добиться реальных успехов в военном конфликте против хуситов, при этом хуситы смогли сформировать ударные возможности, которые в частности, использовали при нанесении ударов по нефтяной инфраструктуре Саудовской Аравии в 2019 году.
Данная ситуация в целом показывает непростую дилемму, которую создали США для ближневосточных королевств. Если бы даже Китай и РФ или же страны БРИКС+ в целом смогли бы гипотетически предоставить реальную альтернативу США для Саудовской Аравии и других стран региона в виде выполнения крупных военных контрактов, поставках чипов собственного производства для масштабных проектов ИИ – американское руководство постаралось бы создать максимальные препятствия в таком сценарии.
В пользу того, что Саудовская Аравия, по крайней мере, частично пытается диверсифицировать закупки вооружения у США, в частности, говорит пример военного сотрудничества Эр-Рияда с Китаем. Данные сделки при этом впервые официально заключались еще в 1988 году, а также позднее, в 2007 году, о чем, в частности, ранее было известно американским властям. В середине сентября 2026 года о вероятном применении китайских БРСД DF-15A Саудовской Аравией в конфликте против хуситов, в частности, сообщили в издании Wall Street Journal. Данное сотрудничество в сфере закупок баллистических ракет средней дальности у КНР, однако, пока не привело к созданию собственных образцов подобных видов вооружений в Саудовской Аравии и пока также не помогло сколько-нибудь заметно усилить военный потенциал страны.
В случае начала какого-либо реального движения по отказу от нефтедоллара со стороны Саудовской Аравии и других ближневосточных монархий помимо финансовых санкций, импортных пошлин и других торгово-экономических мер в отношении стран региона, со стороны США может последовать попытка разыграть новую итерацию "Арабской весны". В таком случае в прицеле "мирных демонстрантов" могут оказаться именно Эр-Рияд, Дубай, Доха и другие столицы монархий. Ситуация с продолжающимся конфликтом в Йемене, который является прямым отголоском событий 2011 года в Ливии, Сирии и других вполне явно говорит о возможности реализации подобного варианта.
Тем самым, несмотря на все более явные риски в рамках геополитического альянса с США для Саудовской Аравии, ОАЭ, Катар, Бахрейна и других стран, у них пока нет реальной глобальной альтернативы сотрудничеству с США. В этом смысле ключевые энергетические экспортеры Персидского залива пока остаются "связанными одной цепью" с США не только в финансово-экономическом, технологическом и военном аспектах, но и за счет подобных региональных угроз для их безопасности.
Можно также предположить, что, в том числе, из-за отсутствия у ближневосточных монархий реальных альтернатив разрыву геополитического альянса с США и выбора некоей "другой стороны" в администрации Трампа посчитали, "побочные эффекты" от войны с Ираном в виде снижения доверия со стороны этих стран будут не столь значительными по сравнению поставленными целями. Ключевой интерес администрации Трампа в 2025 году был вполне явно продемонстрировать в виде торгово-экономического давления и технологического сдерживания Китая как основного потенциального конкурента США в мире.
Нарушение логистики поставок энергоносителей для Китая в виде полного прекращения или существенного снижения объемов импорта нефти из Ирана и других стран Персидского залива, а также Венесуэлы со стороны США ведет к 1) сокращению преимуществ китайских компаний в себестоимости производства; 2) созданию проблем для энергетической безопасности Китая.
Помимо этого иранский конфликт также объективно ухудшает взаимодействие в рамках БРИКС+ в качестве конкурента стран G7, а также для ОПЕК+ – объединения, которое США в течение долгого времени рассматривали в качестве серьезного конкурента для американских энергетических компаний. В ИИМР также отмечали, что за счет иранского конфликта США создали серьезные проблемы для Катара – одного из основных конкурентов американских компаний в сфере сжиженного природного газа.
Обострение зависимости стран Европы, а также Азиатско-Тихоокеанского региона от поставок нефти и СПГ из США при одновременном давлении на РФ за счет санкций и угроз применения вторичных пошлин в данном случае – это дополнительный "бонус" затяжного кризиса. В этом плане иранский конфликт и его последствия для региона и мира в целом – это очередной пример того, что власти США готовы в любой момент толкнуть своих региональных союзников "под автобус" – если это отвечает их геополитическим интересам.