Ближний Восток и флаг Китая
Одной из текущих задач Китая является соединение ближневосточного и африканского регионов в единое целое в плане торговли и логистики. Для этого Пекин не только возводит разноплановую инфраструктуру, но и разрабатывает системы ее операционной и цифровой интеграции. Это приводит не только к снижению торговых барьеров в регионе, но и к значительному росту его зависимости от КНР.
Китай к наращивает свое влияние на страны в том числе и подходами, которым до этого уделялось недостаточно внимания. Помимо давно известных способов в виде возведения инфраструктуры в виде портов, трубопроводов или телекоммуникационных сетей, Пекин полноценно встраивается в цепочки перемещения товаров в ряде стран Ближнего Востока и Африки.
Китай нацелен на поддержание единого логистического пространства от Персидского залива через Баб-эль-Мандебский пролив и далее по территории Восточной Африки. Для этого он непосредственно участвует в разработке стандартов, связанных с зарубежной торговлей находящихся там стран.
Китайское влияние распространяется на нескольких взаимодополняющих уровнях. Среди них:
- Непосредственная физическая защита. Растущая роль китайских частных охранных компаний в странах инвестиционного присутствия, первая зарубежная военная база, открытая в Джибути, архитектурные возможности для ряда африканских портов принять китайские военные корабли.
- Оперативное руководство. Китай не только строит и владеет, но и активно управляет инфраструктурными объектами. Логистический контроль COSCO в Халифе, ОАЭ, и промышленные конгломераты в Дукме, Оман, могут служить примерами на Ближнем Востоке.
- Цифровая архитектура. Гармонизация ПО для обеспечения торговли по китайским стандартам. «Умные» порты, системы портовых сообществ, таможенное ПО, облачные сервисы, телекоммуникационные сети, технологии наблюдения и спутниковая навигация. Пример – интегрированная платформа Safe City, разработанная компанией Huawei.
- Политическое управление. Создание общей институциональной среды за счет продвижения соглашений о финансировании, регуляторных изменений и уступок, а также налаживанию связей между элитами в регионе. Пока слабо проявляющийся этап.
Китаю удалось достигнуть значительных результатов. Например, при помощи системы, созданной компанией Silk Road E Merchant Information Technology Company, функционирует Глобальный портовый альянс, который уже объединяет около тридцати портов и более пятидесяти терминалов.
В Джибути, стране с высоким китайским присутствием, отчетливо видны и другие уровни контроля. Например, в зоне свободной торговли в этой стране благодаря Китаю появился режим «единого окна» для ускорения процедур.
А затем Пекин подключил это небольшое африканское государство к системе подводных кабелей PEACE (часть китайской инициативы «Цифровой шелковый путь»). Кабель теперь заканчивается в Момбасе, одном из крупнейших портов Кении и в целом Восточной Африки. Через этот канал китайские компании получили более удобный и быстрый доступ к рынкам субрегиона, а также возможность предлагать локальным игрокам решения на базе своей инфраструктуры.
Вместе с этим, не все африканские страны готовы идти по пути наращивания сотрудничества исключительно на условиях Пекина. Власти Танзании еще в 2019 году активно выступили против классического китайского подхода к инвестпроектам. Шестью годами ранее Китай заключил сделку на $10 млрд о строительстве порта и особой экономической зоны в стране.
Однако в Додоме не были готовы принять ряд условий. В частности, они потребовали отсутствия налоговых льгот и специальных тарифов на воду и электричество для китайских подрядчиков. Также указывался запрет на ведение в порту любого бизнеса без одобрения правительства Танзании.
В итоге строительство по проекту «Багамойо» было начато только в конце 2025 года. А соглашение по проектированию, строительству и эксплуатации первых трех терминалов порта страна заключила с дочерней компанией французской MSC, тем самым вкладываясь в диверсификацию своих партнеров.
Для того чтобы навязать конкуренцию Китаю, требуется не просто возводить отдельные инфраструктурные объекты, как американо-европейский проект Коридор Лобито. Борьба переключается на способность продвигать собственную архитектуру управления (условную «цифровую надстройку» над «инфраструктурным базисом») и обеспечивать ее востребованность.
Теперь африканские партнеры, будь то страны Запада или, например, Турция и Индия, должны разрабатывать свои механизмы модернизации таможенных процедур, IT-платформы, стандарты хранения и использования данных, логистические услуги, принципы устойчивого финансирования и многое другое.
В этом есть и интерес со стороны стран Африки и Ближнего Востока – не попасть в зависимость от стратегических намерений лишь одной страны, а вместо этого получить несколько конкурирующих друг с другом поставщиков. Это позволит местным администрациям требовать больше уступок в виде передачи технологий, обучения персонала и, например, локализации цифровой инфраструктуры.