Фрагментация мира
Торговая война по принципу «око за око» вредит в первую очередь тем, кто ее развязывает и поддерживает. Это создает риски для единой мировой экономической системы и может привести к полноценному выделению отдельных блоков.
Глобализация на текущем этапе переживает не лучшие времена. И в условиях ее постепенного затухания все больше стран активнее вводят торговые барьеры или эксплуатируют «узкие места» в мировой торговле, такие как Ормузский пролив. Но такой оппортунизм может дать стране лишь краткосрочную выгоду, согласно заявлению главного экономиста МВФ Пьер-Оливье Гуринша.
Например, Иран, успешно блокировав Ормуз, вызвал не только кратковременный шок цен на энергоносители, но и к резкий рост интереса к новым трубопроводным проектам со стороны нефтедобывающих стран. Если страны будут пытаться эксплуатировать свои мелкие преимущества, в конечном счете это неизбежно обернется против них самих.
Тарифная политика Трампа в этом смысле является для Америки бомбой замедленного действия. Как только партнеры США выработают экономические альтернативы Вашингтону, они перестанут воздерживаться от ответных мер в его отношении.
Поэтому агрессивный протекционизм нынешней американской администрации еще не привел к таким негативным результатам, к которым может привести в будущем. Очевидно, что слепо доверяться одному партнеру в современном мире невыгодно и, как только США потеряют рычаги влияния, они лишатся и возможности почти безнаказанно вводить пошлины.
В частности, определенные риски носит в себе и потенциальное превращение доллара в экономическое «оружие» (dollar weaponization). Чем очевиднее будет реализация подобной политики со стороны США, тем больший объем усилий будут прилагать другие государства, чтобы построить ряд независимых платежных систем. Или, по крайней мере, активнее продвигать идею нескольких резервных валют.
Решение США заключать экономические сделки вместо открытой конфронтацией, особенно с ЕС и рядом стран Латинской Америки является долгосрочно гораздо более выгодным для Вашингтона. Таким образом, гравитация региональных и субрегиональных лидеров притягивает к себе соседей, создавая устойчивые блоки, все более оторванные от остального мира.
В подтверждение этих слов, многие страны и блоки, зависящие от торговли с США, активно институционализируют связи с новыми партнерами, в основном из стран Юга. В частности, ЕС согласовал договор о свободной торговле с Индией, а также подписал соглашения с МЕРКОСУР, Мексикой и Индонезией.
В апреле 2025 года МВФ пересмотрел свои прогнозы по ВВП в сторону снижения, но вместе с тем оказался значительно оптимистичнее других в оценке влияния торговой политики на рост — особенно в США. Этот относительный оптимизм подтвердился: американская экономика выросла на уверенные 2,1% в 2025 году — медленнее, чем 2,8% в 2024-м, но значительно лучше, чем опасались многие экономисты.
В материалах ИИМР еще в 2024 г. говорилось о возрастающей фрагментации мировой торговли. Это выражается в том числе резком росте торговых ограничений, особенно нетарифных, на которые не распространяется прямой мандат ВТО. Был спрогнозирован рост цен на товары и услуги, а также постепенное подчинение интересов ТНК национальным. Сам МВФ тогда опубликовал неутешительные данные: потенциальные потери мировой экономики от ее разделения на блоки составит от 2,5% до 7% глобального ВВП.
Фрагментация с неизбежностью увеличивает трансакционные издержки при осуществлении международных операций. Например, бизнес, работающий со странами как «Глобального Севера», так и «Глобального Юга», будет вынужден пользоваться различными финансовыми и прочими архитектурами. Также очевиден рост спроса Центробанков на золото, которое продолжает стабильно расти в цене ввиду геоэкономической неопределенности.
Среди инвесторов же растет спрос на активы, в которых нет суверенных рисков, то есть не выпускаемые и не контролируемые ни одним государством. Речь в первую очередь про биткоин и прочие криптовалюты, однако стоимостные ралли в последнее время не позволяют им считаться надежным инструментом-убежищем. Также до сих пор этот инструмент не стал общепринятым в международных расчетах, в том числе из-за воли государств сохранять контроль над платежами.
Более надежным вариантом на первый взгляд выглядят стейблкоины, чей курс привязан к фиатным валютам, например, к доллару. Однако и здесь есть скрытые проблемы, связанные с качеством резервов, которыми обеспечивается валюта. Зачастую эти активы могут быть весьма ненадежными, что, при подрыве доверия к эмитенту, способно обрушить курс. Также удобство использования стейблкоинов может быть поставлено под сомнение по причине трансграничного характера операций. Разные юрисдикции предлагают различные правила контроля, что позволяет злоумышленникам оплачивать покупки нелегальных товаров или заниматься отмывом, используя «правильные» страны.
Для Центробанков перспективным решением является использование цифровых валют, в том числе для международных расчетов. В качестве причин для их имплементации можно назвать сокращенную комиссию за эквайринг, укрепление монетарного суверенитета в эпоху криптовалют, на порядок более высокая прозрачность операций.
Потенциальное экономическое разделение на блоки также повысит автономность отдельных объединений. Это приведет к увеличению вероятности появления новых больших конфликтов, так как издержки участников от разрыва межблоковых связей будут значительно меньше, чем сегодня. Такой тренд особенно тревожен на фоне постоянного роста расходов ведущих держав в оборонном секторе.
Двумя другими тенденциями стали friendshoring и nearshoring, предполагающие переориентацию движения товаров, услуг, капитала и рабочей силы либо в страны-политические партнеры, либо в страны-соседи. Для России, учитывая эти тренды, полезно рассматривать для себя перспективы расширения присутствия в странах СНГ и БРИКС как приоритетные и обладающие, при прочих равных, наибольшей перспективностью.