Трамп и Си пожимают друг другу руки
Завершившийся визит президента США в КНР показал, что у администрации Трампа нет каких-либо реальных инструментов давления на Пекин, нет возможностей по заключению каких-либо крупных торговых соглашений и нет ответов на ключевые вопросы и предупреждения, которые озвучил председатель КНР Си Цзиньпин. Для Трампа это, потенциально, последнее посещение Китая в качестве президента США, и, фактически, оно подводит черту под его многолетней кампанией давления в отношении Пекина.
Одна из основных договоренностей, которые были якобы были достигнуты в ходе визита президента США Дональда Трампа в Китай, была озвучена им в ходе интервью телеканалу Fox Business 14 мая. "Якобы достигнуты" потому что, ни власти Китая, ни представители американской корпорации не подтвердили официально наличие заявленного Трампом заказа со стороны КНР на приобретение 200 пассажирских самолетов Boeing.
При этом в американских СМИ до визита неоднократно публиковались сообщения о том, что стороны якобы ведут переговоры о заказе на 500 самолетов. Об этом, в частности, в августе 2025 года сообщали в агентстве Bloomberg. В марте 2026 года в агентстве отмечали, что стороны якобы "близки к заключению сделки" и она будет озвучена в рамках встречи Дональда Трампа и Си Цзиньпиня в Китая.
В своих комментариях президент США назвал поездку в КНР " великолепной". Однако за дежурными фразами про "великолепный визит" скрывается неприглядная реальность: Трамп – один из главных архитекторов нестабильности в отношениях США и КНР. Применение импортных пошлин, санкции против китайских компаний, экспортные ограничения – данные меры последовали в течение его первого президентского срока. Сменивший его в 2021 году президент Байден сохранил практически все примененные ограничения Трампа против Китая в силе.
В начале своего второго срока Трамп попытался еще сильнее усилить давление на КНР и по состоянию на начало 2026 года продолжает попытки подорвать экономическое и технологическое развитие КНР, а также подорвать его энергетическую безопасность. Силовое давление в отношении Ирана, а также ранее в отношении Венесуэлы, как отмечали ранее в ИИМР, являются частью агрессивных действий американской администрации не только против этих государств, но и общей кампании США по руководством Трампа по ограничению поставок иранской и венесуэльской нефти в Китай. В начале мая 2025 года, непосредственно перед началом переговоров с КНР, Трамп продолжал угрожать Китаю, повышая градус торгового противостояния.
Но год спустя, в середине мая 2026 года, он приехал в Пекин в ослабленном состоянии – США объективно "увязли" в иранском конфликте, последствия которого в виде повышенной стоимости энергоносителей, а также повышения цен на бензин, могут, в том числе, привести к давлению на позиции правящей Республиканской партии на выборах США в ноябре этого года.
Вместо прежней агрессивной позиции в отношении Пекина в рамках официального визита президента США в КНР Трамп вел себя довольно пассивно. За исключением неподтвержденного заявления про менее крупный, чем ожидалось, заказ на самолеты Boeing, по итогам визита не было объявлено о достижении каких-либо крупных экономических договоренностей между властями двух стран. В качестве дополнительной детали визита можно назвать то, что на большинстве фотографий вместе с Си Цзиньпинем на переговорах и официальных церемониях Трамп улыбался заметно меньше, чем китайский лидер. Куда пропала фирменная американская приветливость, чем вызвано подобное сдержанное настроение?
В качестве иллюстративного примера, отражающего итоги визита можно также отметить содержание одной из фотографий американской делегации в ходе визита Трампа в Пекин 13–15 мая 2026 года. В первом ряду представителей делегации – министры правительства США, во втором – главы крупнейших американских корпораций. Никто из них не выступил с каким-либо заявлением по итогам официального визита Трампа в Китай – ни чиновники, ни представители корпоративной элиты, которых Трамп взял с собой.
Ключевые вопросы и предупреждения в рамках визита американского президента в Китай также прозвучали не с его стороны, их озвучил председатель КНР Си Цзиньпин. В своем выступлении 14 мая, во второй день визита Трампа, лидер КНР сначала задал вопрос о том, "смогут ли Китай и США преодолеть "ловушку Фукидида" и создать новую парадигму в отношениях крупных стран?" Практически сразу после этого Си Цзиньпин заявил о том, что "я договорился с президентом Трампом о новом видении построения конструктивных отношений США и Китая на основе стратегической стабильности".
Данный термин ранее в основном использовался в военной сфере для описания концепции ядерного сдерживания между СССР и США. После распада СССР в официальных формулировках нового российского руководства выражение "стратстабильность" стало регулярно применяться при описании переговоров и подписании новых договоров о стратегических наступательных вооружениях (СНВ). Однако, в начале президентского срока Трампа не проявил какого-либо реального интереса к дальнейшим переговорам с РФ о "стратстабильности" и в начале февраля 2026 года истек срок СНВ-3, ключевого договора между США и РФ в сфере ядерного оружия.
Си Цзиньпин заявил о том, что они с Трампом якобы "договорились" о формировании нового видения стратегической стабильности между Китаем и США, при этом он довольно прозрачно намекнул на сроки завершения президентства Трампа. По его словам, данное видение "поможет направлять отношения Китая и США в течение следующих 3 лет и в дальнейшем".
Стоит отметить определенное и довольно серьезное противоречие в официальных комментариях со стороны руководства Китая. Для ответа на вопрос о том, "смогут ли Китай и США преодолеть "ловушку Фукидида" и создать новую парадигму в отношениях крупных стран", скорее всего, потребует намного больше времени, чем несколько дней визита Трампа в КНР. В ИИМР ранее отмечали, что данный термин появился в 2010-х и в 2025 году использовался для описания отношений США и Китая представителями американских финансовых элит.
При этом какие-либо устные или письменные договоренности с Трампом, как могли убедиться представители руководства Китая по итогам его первого президентства и начала второго президентского срока, не всегда могут сохранять свою силу и быть основой для выстраивания двусторонних отношений.
Еще одно заявление Си Цзиньпиня также отражает текущую двойственность отношений КНР и США, в которых экономическое сотрудничество отходит на второй план, уступая первенство геополитическому соперничеству. По словам председателя КНР, "вопрос Тайваня является самым важным в отношении Китая и США". Как было отмечено, между странами "произойдут столкновения и даже конфликта, что поставит под серьезную угрозу отношения между ними" в случае, если вопрос с Тайванем "не будет урегулирован должным образом". Тем самым, китайский лидер прямым текстом отметил, что наиболее важным для Пекина являются не экономические отношения между КНР и США, а территориальная целостность Китая.
Уже после завершения визита в КНР Трамп заявил о том, что он "выслушал его", отвечая на вопрос журналистов относительно предупреждения китайского лидера относительно развитии ситуации вокруг Тайваня. При этом в рамках этих же комментариев он заявил о том, что пример решение относительно новой продажи американского оружия Тайваню после того, как "поговорит с тем, кто сейчас управляет Тайванем". Подобный разговор прямой разговор между президентом США и лидером Тайваня стал бы поводом для нового обострения отношений между Пекином и Вашингтоном. При этом Трамп ранее уже создал подобный негативный прецедент для КНР, когда в качестве избранного президента США в декабре 2016 года провел телефонные переговоры с занимавшей на тот момент должность президента Тайваня Цай Инвэнь.
Предупреждение председателя КНР относительно Тайваня в рамках визита Трампа заслуживает внимания, так как президент США Дональд Трамп в целом продолжает делать все, что может для подрыва позиций Китая и развивающихся стран. Несмотря на формальное сокращение прямых финансовых объемов помощи, он продолжает оказывать финансовую, военную и технологическую поддержку Украине, тем самым оказывая давление на РФ; он пытается ограничить каналы поставок нефти для Китая за счет смены власти в Венесуэле и попытки смены власти, а также морской блокады Ирана.
Своими действиями президент США фактически привел к серьезному кризису ОПЕК и наиболее серьезному кризису для БРИКС с момента основания организации. В контексте данных действий президент США Дональд Трамп – один из последних лидеров на планете, с которым кто-либо может реально договориться о какой-либо "стратегической стабильности".
Поэтому заявление Си Цзиньпиня о некоем "соглашение о видении" между ним и президентом США можно рассматривать в качестве попытки выдать желаемое за действительное. Трамп хотел бы серьезно ослабить Китай, но ему это не удалось, при этом дальнейшая эскалация экономического давления чревата ответными ограничениями КНР в сфере поставок редкоземельных металлов. В Пекине, в свою очередь, хотели бы заставить США прекратить вмешиваться в ситуацию с Тайванем, отказаться от силового давления на союзные Китаю страны, а также ограничений производственных и энергетических цепочек китайских компаний, однако не могут добиться этого.
Есть ли у администрации США какой-то козырь, использование которого может действительно заставить руководство КНР понервничать? На текущий момент наиболее вероятным ответом на этот было бы "скорее нет, чем да". При этом подобный козырь, скорее, присутствует у Китая: после ответных ограничений КНР в сфере редкоземельных металлов, как отмечали в ИИМР, администрация Трампа была вынуждена отказаться от торговых угроз в отношении КНР и согласилась на начало переговоров.
За счет созданных компетенций и мощностей по производству редкоземельных металлов и компонентов из них Китай фактически сформировал определенные возможности по геополитическому сдерживанию США. В ИИМР ранее отмечали, что США сохраняют критически высокую зависимость от поставок ряда ключевых минералов и элементов, необходимых для военного, автомобильного, а также высокотехнологичного секторов американской экономики. Данная зависимость будет сохраняться потенциально на протяжении вплоть до 2040 года, несмотря на предпринимаемые действия по увеличению производственных возможностей в США и других странах.
Не исключено, что это был последний визит Трампа в Китай в качестве президента США. За первый президентский срок он также посетил КНР лишь однажды. Довольно пассивное поведение Трампа в рамках его непримечательного и потенциально последнего визита в КНР в этом плане можно назвать определенным подведением черты под попытками давления США под его руководством в отношении Китая. Первоначальная попытка Трампа по организации рэкета в отношении Китая за счет повышенных импортных пошлин и угрозы торговой войны провалилась. Продолжение прямого и опосредованного силового давления США в отношении РФ, Венесуэлы и Ирана также пока не привели к какому-либо заметному негативному воздействию на позиции КНР.
На этом фоне Китай и США вплоть до завершения второго президентского срока Трампа, возможно, и будут формально соблюдать некое подобие "конструктивной стратегической стабильности", но при этом фактически будут оставаться на прежней траектории обостряющегося геополитического противостояния.